Столь знакомые нам блоки извест­няков, штучный камень из ракушечников почти нацело созда­ны скоплением скелетных остатков живших некогда морских организмов: мшанок, нуммупитов, моллюсков.

Год за годом в течение многих миллионов лет разнообраз­ные морские организмы вели незаметную на первый взгляд биохимическую работу, о которой можно сказать просто: жили и умирали; а можно и раскрыть ее содержание. Из морской воды они извлекали карбонат кальция и некоторые другие вещества, необходимые для образования скелетов. После смерти организмов скелеты накапливались на дне — всего несколько сантиметров за тысячу лет. Если в это же время с окружающей суши в морской бассейн попадало много обломочного материа­ла (галька, песок, глина), остатки организмов не образовывали скоплений, а оказывались захороненными в этих так называе­мых терригенных осадках.

С давних времен любознательные и наблюдательные люди задумывались над происхождением морских раковин, встреча­ющихся в камнях вдали от моря, нередко на большой высоте. По-разному объясняли это явление античные авторы Ксенофан, Геродот, Аристотель, Овидий и другие. Теофраст считал, что подобные окаменелости создаются в горной породе некой «пластической силой». Правильное объяснение этого явления находим в «Метаморфозах» Овидия: «...и зрел я из вод океана возникшие земли—от берегов далеко залегают ракушки мор­ские».

В средние века остатки ископаемых животных и растений (окаменелости) считали «игрой природы» либо проявлением все той же «пластической силы». Верно истолковал происхождение ископаемой фауны гениальный Леонардо да Винчи (1452—1519). А в 1580 г. парижский гончар Бернар Палисси опубликован книгу «Удивительные рассуждения о природе вод, фонтанов, металлов, солей, камней, земель, огня и эмалей», в которой решительно заявил, что ископаемые раковины — настоящие, отложившиеся некогда в море. Взгляды его были признаны еретическими.

Много времени прошло, прежде чем укоренилось строго на­учное понимание природы окаменелостей. Над учеными долго довлел миф о «всемирном потопе». Известен любопытный слу­чай. В 1726 г. швейцарский ученый Шейхцер описал ископаемый скелет «Homo tristi diluvii testis» — «человек — печальный сви­детель потопа». Этот печальный «человек» оказался огромной саламандрой,  которую французский естествоиспытатель  Жорж Кювье (1769—1832) переопределил и назвал в честь Шейхцера— Andrias scheichzeri.

К началу XIX в. накопился огромный материал наблюдений, многочисленные находки различных ископаемых животных и растений. Ученые принялись за их систематизацию. Было заме­чено, что остатки живших некогда сообществ организмов ме­няются от слоя к слою. Следовательно, жизнь, которую мы на­блюдаем ныне, — это завершение (на данном этапе) гранди­озного процесса развития, начавшегося сотни миллионов лет назад. Изучая ископаемые остатки, мы словно перелистываем великую «летопись» природы. В ней не хватает многих страниц: не всё жившее на земле могло захорониться, это случалось лишь в определенных благоприятных условиях; многое разру­шили и уничтожили последующие геологические процессы. Именно по этой «летописи» мы изучаем историю развития жиз­ни на нашей планете. Окаменелости — документы истории Земли.

На рубеже XVIII и XIX вв. возникли две тесно связанные друг с другом науки: палеонтология и историческая геология. Название последней в пояснении не нуждается. Что же касает­ся палеонтологии, то это наука о древних ископаемых животных и растениях. Изучение окаменелостей преследует не только на­учные цели, но, имеет огромное практическое значение. Опи­раясь на данные о развитии и изменениях органического мира, ученые разделили геологическую историю Земли на эры, пе­риоды, эпохи, века. Этим временным отрезкам в земной коре соответствуют определенные толщи горных пород. Такое де­ление носит название «геохронологическая шкала» и является эталоном, которым пользуются в повседневной работе геологи всего мира. По остаткам ископаемых организмов определяют геологи­ческий возраст слоев горных пород и восстанавливают былую географическую обстановку отдельных территорий. А эти дан­ные совершенно необходимы для целенаправленного поиска полезных ископаемых осадочного происхождения, например, таких, как каменный уголь, нефть, газ, калийные и каменная соли, руды марганца, железа, алюминия, сера, гипс, фосфориты, цементное сырье и многие другие. Полезные ископаемые обра­зуются и накапливаются в строго определенных физико-геогра­фических условиях, на определенных участках водоемов или суши. Поэтому, прежде чем вести поиск, геологи определяют, какие полезные ископаемые и в толщах какого геологического возраста могли образоваться, а какие искать здесь нет осно­вания.

При разведке полезных ископаемых, залегающих на больших глубинах, приходится бурить глубокие дорогостоящие сква­жины. При этом толщи пород на глубине редко залегают го­ризонтально, чаще бывают смяты в складки, приподняты или опущены по тектоническим нарушениям. Мощность и вещест­венный состав слоев также не везде одинаков. Разобраться в сложной картине геологического строения, скрытой к тому же под толщей более молодых осадков, помогают геологам окаме­нелости. По мере углубления скважины исследуются ископае­мые остатки, обнаруженные в образцах разбуриваемых пород. Благодаря этому геологи в любой момент могут определить, в какой части геологического разреза находится забой скважины, какие толщи предстоит еще пройти и когда следует прекра­тить бурение, если возможный продуктивный слой уже до­стигнут.

Как захороняются и в каком виде доходят до нас остатки растений и животных давно минувших эпох! Наиболее благо­приятные условия для захоронения создаются в водоемах. Умершее животное или растение, попадая на дно, быстро по­крывается илом и «консервируется». Без доступа кислорода, без разрушающего воздействия движущейся воды и твердых частиц мягкие ткани постепенно разлагаются, а твердые (на­ружная раковина, панцирь, внутренний скелет, зубы, чешуя и другие) остаются, хотя при этом могут претерпеть  химические изменения.

Ископаемые растения встречаются в виде окаменевшей или обугленной древесины, отпечатков листьев и веточек. В массо­вом количестве дошли до нас различные споры и пыльца цвет­ков, микроскопические водоросли, но обнаружить и выделить эти окаменелости из породы можно лишь в лабораторных ус­ловиях. Примечательно, что скелеты микроскопических орга­низмов часто бывают породообразующими.

Иногда раковины моллюсков и скелеты других морских ор­ганизмов сохраняются в первоначальном виде. Но порой — в зависимости от условий — вещество их замещается (например, арагонит в раковинах брюхоногих моллюсков гастропод заме­щается кремнеземом) или выщелачивается, и в этом случае на месте раковин образуются пустоты, а в породе остаются слепки внутренней и наружной поверхности раковин — ядра и отпечатки (их можно видеть в известняках-ракушечниках, до­бываемых в степном Крыму и на Керченском полуострове). В ископаемом состоянии довольно часто сохраняются не остат­ки самих животных, а лишь следы их жизнедеятельности: слеп­ки норок-жилищ, следы ползания, хождения и трапез, отпе­чатки мягкого тела (медузы), экскременты и прочее. Во многих случаях эти следы дают возможность судить о животных, кото­рые их оставили.

Остатки морских организмов собирают в обнажениях — уча­стках выходов горных пород, лишенных почвенного покрова и других наносов, а также в обломках пород вблизи обнаже­ний, в руслах оврагов и рек.

Основная масса горных пород, слагающих Крым, представ­лена осадочными морскими образованиями. Естественно, в них захоронены преимущественно морские животные. И только мо­лодые неогеновые и четвертичные отложения в степном Крыму и на Керченском полуострове заключают в себе ископаемую наземную фауну.

Обнажения наиболее древних (палеозойских) пород извест­ны в Крыму лишь в нескольких местах: в районе Ялты, в до­лине реки Салгир (окрестности города Симферополя), в долине реки Бодрак к югу от села Трудолюбовки, в бассейне реки Марты. Здесь можно найти остатки раковинок фузулин и шва-герин (тип простейшие) величиной с пшеничное зерно или не­большую горошинку, скелеты кораллов, брахиопод, а если по­счастливится, то и отпечаток   трилобита   (тип   членистоногие).

Швагерины, фузулины и трилобиты — типичные представитепи палеозойской фауны. Нигде в мире они не встречаются в более молодых образованиях.

Мезозойская группа начинается так называемой таврической серией триаснижнеюрского возраста, сложенной плотными тонкопереслаивающимися породами — аргиллитами и алевро­литами, а так же песчаниками темно-коричневого цвета. Сильно смятые слои этих пород на значительном протяжении слагают Южный берег Крыма, а также выступают на северном скло­не Главной гряды в бассейнах рек Салгир, Альма, Кача и Бельбек. Из всех мезозойских толщ таврическая серия наиболее бедна ископаемыми остатками. Тем большую ценность приобретает, естественно, каждая находка.

Главная гряда Крымских гор сложена породами юрской системы. В среднеюрских песчаниках находят отпечатки расте­ний, а в верховьях реки Качи даже разрабатывалось небольшое месторождение каменного угля. Среди верхнеюрских пород значительное место занимают известняки, отдельные массивы которых в далеком прошлом представляли собой коралловые рифы. В известняках, мергелях, глинах встречаются многочис­ленные остатки кораллов, брахиопод, различных моллюсков. Находят их и в меловых отложениях, полоса обнажений которых тянется вдоль северного склона Главной гряды. Здесь много характерных для мезозоя моллюсков — головоногих (аммони­ты, белемниты), двустворчатых (иноцерамы, устрицы), брю­хоногих, а кроме того, морских ежей, кораллов и других иско­паемых остатков. В меловых отложениях обнаружено несколь­ко представителей мезозойских пресмыкающихся: утконосый динозавр, летающий ящер (окрестности Бахчисарая), плавающий ящер-мозазавр (карьер в селе Скалистом Бахчисарайского района), крокодил (город Белокаменск, б. Инкерман). Следует сразу предупредить начинающих искателей окаменелостей, что более или менее полные скелеты ископаемых позвоночных встречаются исключительно редко. Чаще это одна или несколь­ко костей, в лучшем случае череп, челюсти или зубы. Но и этого бывает достаточно для определения животного. Важно только, чтобы обнаруженные окаменелости были хорошей сохранности, поэтому извлекать их из породы и транспортировать надо осторожно.

Верхняя часть Внутренней горной гряды и предгорья Крыма сложены морскими отложениями палеогенового и, частично, неогенового возраста (кайнозойская группа). В них никогда не встречаются аммониты, белемниты, иноцерамы, пресмыкающие­ся, столь характерные для мезозоя, потому что все перечислен­ные и многие другие организмы вымерли в конце меловой эпохи. Для палеогена характерна своя, только ему присущая фауна. Это уже упоминавшиеся нуммулиты — простейшие жи­вотные, диаметр раковин которых колеблется от долей милли­метра до нескольких сантиметров. Нуммулиты появились в на­чале кайнозойской эры, а в середине палеогеновой эпохи стали преобладать в теплых неглубоких морях. Здесь в течение не­скольких миллионов ле"т накапливались многометровые толщи осадков, состоящие из раковин этих животных. Нуммулитовые известняки слагают скалы над долинами рек Чурук-Су (Бахчиса­рай), Кача, Бельбек, Петровские скалы (Симферополь) и самый верхний горизонт горы Ак-Кая у Белогорска. Остатки нуммули­тов настолько характерны, что, увидев их однажды, уже ни с чем никогда не спутаешь. Они прекрасно видны в свежих ско­лах известняка и на его выветренной поверхности. Коллекцию нуммулитов можно собрать в виде разрозненных экземпляров у подножия обнажений, где они рассыпаны всегда во множе­стве. Для определения нужно иметь как целые экземпляры, так и расколотые.

В палеогеновых известняках, мергелях и глинах, кроме нум­мулитов, встречаются многочисленные раковины брюхоногих и двустворчатых моллюсков, слепки панцирей крабов, эффектные конусовидные панцири морских ежей, зубы акул и скатов, че­шуя, а иногда и целые скелеты рыб. Все эти остатки можно обнаружить и собрать как в естественных обнажениях, так и в карьерах.

В степном Крыму и на Керченском полуострове распростра­нены молодые неогеновые и четвертичные отложения, весьма разнообразные по составу пород. Например, атолл полуострова Казантип  представляет  собой   водоросле-мшанковое  рифовое тело. В морских неогеновых толщах основная масса остатков ископаемой фауны — моллюски, которые накапливались в таком огромном количестве, что образовали мощные слои известня­ков-ракушечников, широко применяемых в Крыму в качестве строительного материала. В глинистых толщах можно встретить остатки скелетов рыб (село Юркино на севере Керченского полуострова). В неогеновых и раннечетвертичных отложениях много раз находили окаменевшие остатки животных. На Кер­ченском полуострове встречаются позвонки тюленей, китов и остатки черепах, там же и в окрестностях Симферополя — ос­татки вымерших наземных млекопитающих: небольшой трехпа­лой лошади—гиппариона, крупного носорога, примитивного жи­рафа, антилоп, горного козла, древних слоновых (мастодонт, ма­монт), хищников. Из раннечетвертичных отложений известны многие виды вымерших млекопитающих (пещерный медведь, мамонт), а также давно уже не живущих в Крыму (слоны, би­зоны, сайгаки, носороги и другие).