Начало поиску положил еще в 1879 г. тот же Константин Сергеевич Мережковский. Осмотрев Красные пещеры, он отметил, что Харанлых-Коба, вероятно, была необитаема, так как промывается потоками воды. В Иель-Кобе (Джеил-Кобе, по Мережковскому) условия для жизни человека более благоприятны, однако и здесь никаких следов человеческой жизни он не обнаружил.

Через 35 лет пещеру Харанлых-Коба обследовал археолог и краевед Сергей Иванович Забнин. В ее правой, возвышенной и незатопляемой части он выявил три культурных горизонта. В верхнем найдены обломки амфор римского времени, в среднем — обожженные кости животных и глиняные черепки посуды скифо-сарматского времени, в нижнем — кремневые отбойники, серповидные пилы, наконечники копий, скребки, костяные заколки, раковины с просверленными отверстиями, кости животных, черепки грубой глиняной посуды. Здесь же оказался очаг, около которого лежали кости лошади, свиньи, овцы, оленя.

Так летом 1914 г. Сергей Иванович Забнин, сам того не подозревая, стал первооткрывателем новой, ранее неизвестной археологической культуры, о которой речь впереди.

Следующий этап изучения Кизилкобинского урочища относится к 1920 г., времени утверждения в Крыму Советской власти. Кроме С. И. Забнина, в раскопках участвовали два видных археолога — Глеб Анатольевич Бонч-Осмоловский и Николай Львович Эрнст. В 1921 г. на Туфовой площадке было обнаружено несколько «мусорных ямок», в которых оказался материал, аналогичный тому, что дала Харанлых-Коба. Раскопками 1924 г. было установлено, что помимо Харанлых-Кобы следы пребывания человека есть и в Иель-Кобе. В том же году на Туфовой площадке вскрыты еще две «мусорные ямки», землянка и три грунтовых погребения — два детских и одно взрослого человека.

Третий этап археологического изучения урочища — 1960—1961 гг., когда здесь проводил раскопки археологический отряд комплексной карстовой экспедиции Академии наук УССР. Работы снова велись в Иель-Кобе и Харанлых-Кобе. В процессе их выяснилось, что урочище было заселено человеком в течение нескольких исторических эпох, но по научной значимости первое место занимают наиболее древние находки, которые связаны с нижним культурным слоем.

До раскопок 1914 г. подобного материала археологи не встречали, поэтому возраст находок и их культурную принадлежность удалось определить не сразу. С. И. Забнин относил их к концу неолита, Г. А. Бонч-Осмоловский — к бронзовому веку, Н. Л. Эрнст — к эпохе поздней бронзы. Последующее изучение позволило уточнить дату. Ближе к истине был Н. Л. Эрнст: нижний культурный слой Кизил-Кобы — это ранний железный век, т. е. VII — начало VI в. до н. э. Что же касается культурной принадлежности материала, то она установлена еще в 20-е годы, когда аналогичный материал был выявлен в других местах предгорного Крыма. Назрела необходимость объединить все эти неведомые ранее памятники в одну группу. Это и сделал Г. А. Бонч-Осмоловский в 1926 г., выделив их в особую культуру, которая по месту первых находок в пещере Кизил-Коба была названа «кизилкобинской». Определяющий ее элемент, по мнению Г. А. Бонч-Осмоловского,— керамика двух основных типов: блестящие лощеные черепки преимущественно черного цвета и более грубые с шероховатой поверхностью. Помимо керамики, характерны для кизил-кобинцев изделия из бронзы, кости (шилья, наконечники стрел) и в особенности крупные кремневые орудия длиной до 15 см. Изредка можно встретить искусно сделанные наконечники стрел, скребки, резцы и т. д.

Получилось так, что наряду с памятниками типа Кизил-Кобы в те же годы и па той же территории (горный и предгорный Крым) изучались таврские могильники — «каменные ящики». Между материалами таврскими и кизил-

кобинскими была прослежена определенная схожесть. Исходя из этого, в том же 1926 г. Г. А. Бонч-Осмоловский высказал мысль, что кизилкобинская культура принадлежит таврам. Изучением кизилкобинской культуры он специально не занялся, ограничившись лишь самыми общими соображениями, однако с тех пор среди исследователей утверждается представление о том, что под кизилкобинской культурой надо подразумевать ранних тавров. В послевоенный период появились работы, в которых содержатся данные о кизилкобинской культуре и таврах, рассматриваются вопросы периодизации и т. д., однако ни одна из них не ставила целью развернуто обосновать связь между кизилкобинцами и таврами е учетом новых археологических источников.

Правда, уже в 30—40-е годы некоторые ученые (В. Н. Дьяков, С. А. Семенов-Зусер) высказывали сомнения в правомерности таких выводов. В 1962 г., после новых исследований в Кизилкобянском урочище (раскопки А. А. Щепинского и О. И. Домбровского), в зоне Симферопольского водохранилища (А. Д. Столяр, А. А. Щепинский и др.), у села Дружного, в урочище Таш-Джарган и близ Марьино у Симферополя, в долине реки Качи и других местах (раскопки А. А. Щепинского) к аналогичному суждению, подкрепленному массовым археологическим материалом, пришел и автор настоящей книжки. В апреле 1968 г. на сессии Отделения истории Академии наук СССР и пленуме Института археологии АН СССР, автор выступил с докладом «О кизилкобииской культуре и таврах в Крыму», в котором обосновывал свою точку зрения: тавры и кизилкобинцы — представители разных культур эпохи раннего железа. Раскопки 1969, 1970 и последующих лет показали со всей очевидностью, что вывод верен: таврские и кизилкобинские памятники принадлежат не к разным этапам одной культуры, а к двум самостоятельным культурам.

Прошло несколько лет, и положения эти легли в основу сперва статьи, а затем кандидатской диссертации одного из недавних сторонников отождествления тавров с носителями кизилкобинской культуры. Конечно, нет ничего предосудительного в том, что исследователь в 1961 г. считал бесспорным тождество тавров и кизилкобпнпев, а в 1975 г. столь же бесспорным, что это «две этнические и культурные группы, не связанные единством материальной культуры». Иное дело — отсутствие ссылок на предшественников. В исследовании такой изъян недопустим, ибо утрачивается основа основ науки — преемственность идей и мнений, а заодно и принципиальность ученого.

Но, конечно, остается много спорного и неясного. Прежде всего: как соотнести данные археологии, иными словами остатки материальной культуры, с теми сведениями о местных крымских племенах, которые содержатся в трудах античных авторов?

Судя по древним письменным источникам, в VIII— III вв. до н. э., в эпоху начала железного века, в Крыму обитали киммерийцы, тавры и скифы. На северных берегах Черного моря появляются древние греки. Наконец, археологические источники дали основание выделить здесь кизилкобинскую культуру. Наличие, с одной стороны, письменных источников, а с другой — археологических ставит перед исследователями сложную задачу: какую группу археологических материалов следует связывать с теми или иными племенами, упомянутыми древними авторами? В результате всесторонних исследований четко выделились таврские и скифские древности. Хуже обстоит дело с киммерийцами, которые были пародом легендарным, таинственным уже во времена Геродота (V в. до н. э.).

Сложен вопрос и с кизилкобинцами. Что это за племена? Если это один из известных древним авторам народов, то какой именно? Как с уверенностью увязать между собой скупые свидетельства античности и обильный археологический материал? Одни исследователи видят в кизил-кобинцах киммерийцев, другие ранних тавров, третьи выделяют их в самостоятельную культуру. Оставим пока в стороне «киммерийскую версию», посмотрим, какие были основания ставить знак равенства между кизилкобинцами и таврами.

Итак, что мы знали о тех и о других до середины 60-х годов нынешнего века.

ТАВРЫ:

1) время   обитания — с X—IX по III в. до н. э., а возможно, и позже — до раннего средневековья; 

2) территория — Южный берег, горный и предгорный Крым. С одной стороны она ограничена морем, а с другой — степью,  примерно по линии  Севастополь — Симферополь — Белогорск — Феодосия. В степном Крыму таврские памятники неизвестны. Археологические данные вполне согласуются со сведениями античных авторов — Геродота, Страбона (География, VII, 44),   Плиния   Старшего (Естественная история, IV, 85), утверждающих, что тавры занимали горную часть полуострова; 

3) погребальные   памятники — так   называемые каменные ящики, обычно   расположенные на возвышенностях. Часто они окружены кромлехами или прямоугольными оградами. Курганные насыпи для них не характерны, но хорошо известны подсыпки или обкладки из камня с землей. Захоронения (одиночные или коллективные) совершались на боку с сильно поджатыми ногами, головой обычно на восток или северо-запад; 

4) предметы   обихода,   или,   как   говорят   археологи, инвентарь — лепная   керамика,   простая   и   лощеная, иногда с рельефными валиками, очень редко с несложным резным орнаментом. При раскопках находят также изделия из камня, кости, бронзы, реже железа. 

КИЗИЛКОБИНЦЫ:

1) время   обитания—с  IX—VIII по III—II вв. до н. э.; 

2) территория — главным образом горный Крым и Южный берег, но известны находки керамики на античных поселениях Керченского и Тарханкутского полуостровов; 

3) инвентарь — лепная керамика, простая и лощеная, часто украшенная как рельефными валиками, так и резным геометрическим орнаментом из треугольников, ромбов, ямочных вдавлений и т. д. Известны изделия из камня, кости, бронзы, железа. 

А теперь сопоставим данные. Пункт 4 красноречиво говорит о том, что кизилкобинская посуда значительно отличается от таврской. В первом случае она нередко украшена типичным для этой культуры орнаментом из резных или желобчатых линий, сочетающихся с вдавлениями, во втором обычно не орнаментирована.

Этот бесспорный археологический факт до середины 60-х годов казался малоубедительным. Нужны были дополнительные доказательства. К тому же в научном материале недоставало очень важных звеньев. И впрямь, ирония судьбы: источник знаний о таврах — могильники (нет поселений!), а о кизилкобинцах — поселения (нет могильников!). Раскопки последних пятнадцати лет во многом прояснили картину. Было установлено, например, что в предгорном, горном Крыму и на Южном берегу немало поселений, на которых найдена лепная неорнаментированная керамика VIII—III вв. до н. э., совершенно аналогичная керамике из таврских каменных ящиков.

Удалось решить и другой недоуменный вопрос — о кизилкобинских захоронениях. Раскопки в долине реки Салгир, сначала в 1954 г. в зоне Симферопольского водохранилища (под руководством ГГ. II. Шульца и А. Д. Столяра), а затем в симферопольских пригородах Марьино и Украинка, в верховьях Малого Салгира, в среднем течении Альмы и других местах  показали, что кизилкобинцы хоронили покойников в небольших курганах — земляных или из мелкого камня. Известны могилы основные и повторные (впускные), нередко они подбойные — с каменными боковыми закладами. В плане могилы вытянуто-овальной формы, иногда с небольшим расширением в области головы. Захоронения — одиночные или парные — совершались в вытянутом (изредка слегка скорченном) положении на спине, с руками вдоль туловищ. Преобладающая ориентация — западная. Погребальный инвентарь — лепные орнаментированные горшки, чаши, кубки кизилкобинского облика, бронзовые наконечники стрел, железные мечи, ножи, а также разнообразные украшения, свинцовые пряслица, бронзовые зеркала и т. д. Большинство такого рода погребений относится к VII—V и IV —началу III в. до н. э., причем ареал их достаточно широк: горная и предгорная часть полуострова, северный, северо-западный и юго-западный Крым, Керчеиский полуостров.

Интересный штрих: кизилкобинскую керамику находят и при раскопках античных городищ Нимфея, Пантикапея, Тиритаки, Мирмекия. Это на Керченском полуострове. Такая же картина в противоположном конце Крыма — на Тарханкутском полуострове: кизилкобинская керамика обнаружена при раскопках городищ античного времени «Чайка», Керкинитида, Чеголтай (Маслины), близ поселка Черноморского, у сел Северного и Поповки.

Какие из всего этого выводы? Во-первых, геометрический орнамент керамики — наиболее выразительный признак кпзилкобинекой культуры — явно не таврский. Во-вторых, в Крыму есть захоронения, совершенные в «таврское время», которые по всем ведущим признакам (тип сооружения, конструкция могилы, погребальный обряд, ориентация погребенного, керамика) отличаются от погребений в таврских каменных ящиках. В-третьих, ареал распространения кизилкобинских поселений и погребений выходит далеко за пределы исконной Таврики — владений тавров. И, наконец, на той же территории, где обнаружены таврские каменные ящики, известны теперь и поселения с аналогичной, таврской по своему облику керамикой.

Словом, все доводы и выводы можно свести к одному: кизилкобинцы и тавры — не одно и то же, и сближать их (а тем более ставить между ними знак равенства) нет никаких оснований.

Не находят подтверждения и гипотеза о том, что подкурганные погребения с кизилкобинской керамикой принадлежат ранним скифам. В Крыму самые ранние скифские погребения появляются, судя по раскопкам, в конце VII в. до н. э. на Керченском полуострове, а в предгорном Крыму — лишь два-три века спустя. Специфичен и их инвентарь, прежде всего изделия в характерном для скифов «зверином стиле». Еще в 1954 г. археолог Т. Н. Троицкая прозорливо отметила, что в раннескифское время «на территории предгорной, горной и, вероятно, степной части Крыма основным населением были местные племена, носители кизилкобинской культуры».

Итак, в эпоху раннего железа в Крыму были распространены три основные культуры — таврская, кизилкобинская и скифская. Каждая из них имеет свои ярко выраженные культурно-исторические признаки, свой тип поселений, погребений, керамики и т. д.

Заслуживает внимания и вопрос о происхождении и формировании таврской и кизилкобинской культур. Одни исследователи полагают, что в основе таврской культуры лежит культура позднебронзового века Центрального и Северного Кавказа, в частности, так называемая кобанская; по мнению других, культура тавров имеет одним из материальных истоков подкурганные каменные ящики эпохи бронзы, которые сейчас принято связывать с кемиобинской культурой. Так или иначе, но корни таврской, равно как н кизилкобинской, идут из глубины бронзового века. Но если в кемпобинцах можно усматривать предков тавров, оттесненных пришельцами-степняками в горные районы Крыма, то кизилкобинцы происходят, скорее всего, от носителей позднекатакомбной культуры (названа по типу погребений — катакомб). В первой половине II тысячелетия до н. э. племена эти начинают проникать в предгорный и горный Крым и на Южный берег; в них-то многие исследователи и видят древнейших киммерийцев.

И исследователи, и читатели всегда стремятся докопаться до первоистоков: а что было ранее? а чем это подтверждается? Поэтому о проблеме этногенеза, т, е. происхождения племен, расскажем подробнее — с раскрытием всех сложностей, стоящих на пути к истине.

Читатель уже знает: далекие предки тавров — скорее всего, кемиобинцы, оттесненные степными пришельцами в горные районы Крыма. Доказательством — признака, общие для обеих культур, кемиобинской и таврской. Назовем эти признаки: 

1) мегалитическая традиция, иными словами — наличие массивных каменных сооружений (кромлехов, оград, менгиров, закладов, «каменных ящиков»); 

2) конструкция погребальных сооружений: «каменные ящики», чаще трапециевидные в продольно-поперечном сечении, галечная подсыпка и т. д.; 

3) обряд захоронения: на спине или на боку с подогнутыми в коленях ногами; 

4) ориентация погребенного по сторонам света: преобладает восточная или северо-восточная; 

5) коллективные, очевидно, родовые гробницы и трупо-сожжения; 

6) характер керамики: лепная, лощеная, неорнаментированная, иногда с рельефными валиками. 

Кто были те степняки-пришельцы, что оттеснили кемиобинцев в горы? Наибольшие подозрения падают на племена катакомбной культуры. Однако надо иметь в виду, что культура эта далеко не однородна. По обряду погребения и инвентарю в ней четко выделяются три типа захоронений — на спине с подогнутыми в коленях ногами, на спине в вытянутом положении и на боку в сильно скорченном положении. По времени предпочтительнее вторая разновидность: захоронения в вытянутом положении прослеживаются как минимум до середины II тысячелетия до н. э. В них-то, очевидно, и следует видеть протокиммерийцев — предков киммерийцев.

В этой исторической реконструкции есть один недочет, этакая «ахиллесова пята»: между киммерийцами и таврами, с одной стороны, и племенами катакомбной и кемиобинской культур — с другой существует временной разрыв примерно в 300—500 лет. Конечно, в истории не может быть ни разрывов, ни перерывов; налицо здесь недостаточная изученность.

Рассматривая «безмолвный период» (это вторая половина II тысячелетия до н. э.), нельзя не вспомнить, что в Крыму с ним связаны несколько археологических культур—так называемой многоваликовой керамики (1600— 1400 гг. до н. э.), раниесрубная (1500—1400 гг. до н. э.), а также памятники сабатиновского (1400—1150 гг. до н. э.) и белозерского (1150—900 гг. до н. э.) типов. Полевые и камеральные работы последнего десятилетия показывают, что кизилкобинцы и тавры в той или иной мере сродни племенам всех этих культур. Всего более генетическая связь прослеживается между памятниками кизилкобинскими и памятниками сабатиновского облика. Некоторые исследователи выделяют последние в самостоятельную культуру, племена которой, по мнению этих исследователей, входили в обширный киммерийский союз.

Трудно о той далекой поре говорить с полной уверенностью: было так или вот этак. Приходится добавлять: возможно, по-видимому. Во всяком случае, формирование и развитие кизилкобинской и таврской культур шло (по-видимому!) двумя параллельными путями. Один из них пролег предположительно по линии «кемиобинцы — тавры», другой — по линии «позднекатакомбная культура — киммерийцы — кизилкобинцы».

О киммерийцах сведения очень скудны. Эти самые древние из упоминаемых античными авторами обитателей Крыма населяли Керченский полуостров. Вернее сказать: по преимуществу Керченский полуостров. В предгорной части, горах и на Южном берегу в начале I тысячелетия до н. э. жили в основном тавры. Однако в VII в. до н. э. обстановка иная — в крымских степях появляются скифы-кочевники, а в южной и горной части полуострова резко возрастает численность поселений кизилкобинцев. Таковы данные археологических раскопок. Они вполне согласуются с легендой, передаваемой «отцом истории» Геродотом: «Кочевые племена скифов обитали в Азии. Когда массагеты (тоже кочевники.— Ред.) вытеснили их оттуда военнной силой, скифы перешли Араке и прибыли в киммерийскую землю (страна, ныне населенная «гифами, как говорят, издревле принадлежала киммерийцам). С приближением скифов киммерийцы стали держать совет, что им делать перед лицом многочисленного вражеского войска. Мнения разделились — народ был за отступление, цари же считали необходимым защищать землю от захватчиков. Приняв такое решение (вернее, два противоположных решения.— Ред.), киммерийцы разделились на две равные части и начали между собой борьбу. Всех павших в братоубийственной войне народ киммерийский похоронил у реки Тирса. После этого киммерийцы покинули свою землю, а пришедшие скифы завладели безлюдной страной».

Не исключено, что часть этих, «покинувших свою землю» киммерийцев переселилась в горный Крым и осела среди таврских племен, положив начало культуре, которую мы называем условно «кизилкобинской». Быть может, именно это переселение поздних киммерийцев и нашло свое отражение у Страбона, в сообщении его о том, что в горной стране тавров есть гора Столовая и гора Киммерий. Как бы то ни было, но существует такая точка зрения, разделяемая многими исследователями: кизилкобинцы суть поздние киммерийцы. Или, по иному предположению (на наш взгляд, более верному): кизилкобинцы — одна из локальных групп поздних киммерийцев.

Казалось бы, на этом можно поставить точку. Но — рановато. Как еще в 1952 г. отметил академик Борис Александрович Рыбаков: «Ни одно из исторических явлений в Крыму нельзя рассматривать изолированно, без связи с судьбами не только Северного Причерноморья, но и всей Восточной Европы. История Крыма — неотъемлемая и важная часть истории Восточной Европы».

Не ограничены Крымом и следы кизнлкобинскнх племен. Исследования показали, что аналогичные памятники, но со своими местными чертами известны и за пределами Крыма. Типичная кнзилкобпнская керамика на территории материковой Украины обнаружена в древнейшем слое Ольвии, на острове Березань, у села Большая Черноморца Николаевской области, на скифском городище Каменское в Нижнем Поднепровье.

Известны здесь и погребения кизилкобинского типа. Одно из них выявлено в кургане у села Чаплынка на юге Херсонщины, другое — в кургане у села Первоконетанти-новка той же области. Особый интерес вызывает тот факт, что в Северо-Западном Причерноморье есть погребения VIII — начала VII вв. до н. э. (и их достаточно много), аналогичные кизилкобинским: катакомбы и грунтовые могилы, погребенный в вытянутом положении с преобладающей западной ориентацией, керамика украшена резным геометрическим орнаментом.

Многочисленны аналогии кизилкобинской керамики на Северном Кавказе. Это находки из верхнего слоя Алхастинского поселения в Ассипском ущелье, из Айвазовского поселения на реке Сунже и в особенности из Змейского поселения. Сходная керамика и в северокавказских могильниках. Следовательно, как писал в 1952 г. П. Н. Шульц, кпзилкобинская культура не представляет собой изолированного явления, она имеет в ряде элементов близкие аналогии и на Северном Кавказе, и на юге материковой Украины.

Не должно смущать и то обстоятельство, что в отдельных проявлениях кпзилкобннской культуры имеют место раннескифские или таврские элементы, или, напротив, в последних — кизилкобинские. Это объясняется окружающей исторической обстановкой, в которой неизбежны контакты

с племенами соседних культур — скифами, савроматами, таврами, греками. Можно назвать ряд случаев, когда кизилкобинские и таврские памятники располагаются в непосредственном соседстве друг с другом. Несколько таких памятников — в районе Красных пещер, в том числе большое поселение в урочище Золотое Ярмо на Долгоруковской яйле. Здесь па небольшой площади в одном слое (толщиной 15 см) залегают археологические материалы неолитического, таврского и кизилкобинского облика; здесь же поблизости и «каменные ящики» тавров, и кнзнлкобинский могильник. Такая насыщенность этого участка яйлы памятниками эпохи раннего железа не оставляет сомнения, что на определенном этапе кизилкобинское и таврское племена сосуществовали.

Сложный археологический комплекс эпохи раннего железа открыт в 1950 г. и исследован нами в урочище Таш-Джарган у Симферополя. И снова та же картина — рядом таврское и кизилкобипское поселения. К первому из них примыкает могильник из таврских «каменных ящиков», близ второго находился некогда могильник из небольших курганов, захоронения под ними сопровождались кизилкобинской керамикой.

Близким соседством легко объяснить случаи, когда на таврских памятниках встречаются отдельные элементы, типичные для кизилкобинекой культуры, и наоборот. Это может свидетельствовать и о другом — о мирных отношениях между племенами.

За пределами Северного Причерноморья наиболее близки кизилкобинцам савроматы Подонья и Заволжья: аналогичная конструкция могилы, та же западная ориентация погребенных, схожий тип орнамента посуды. Вероятнее всего, налицо какие-то связи савроматов с киммерийцами.

Материал из Красных пещер и многочисленные аналогии за их пределами подтверждают мнение тех исследователей, которые рассматривают киммерийцев как явление сложное — своего рода конгломерат многих местных доскпфских племен. Очевидно, на заре эпохи раннего железа эти

племена — аборигены Северного Причерноморья — составляли единую киммерийскую культурно-историческую область.

В условиях Крымского полуострова, с его определенной географической изолированностью, киммерийцы дольше, чем в других районах Северного Причерноморья, сохраняли свои традиции. Правда, в разных частях Крыма судьба их сложилась по-разному. В степных районах остатки разобщенных киммерийских племен (т. е. кизилкобинцы) были вынуждены вступить в тесные контакты со скифами и Древнегреческими поселенцами. В их окружении они вскоре ассимилировались, чему подтверждением материалы античных поселений Тарханкута и Керченского полуострова.

У позднекиммерийских (кизилкобинских) племен горного Крыма судьба иная. Скифов, этих типичных степняков, горные районы не привлекали. Не стремились сюда и греки. Основную массу населения составляли аборигенные таврские племена и — в значительно меньшей мере — киммерийские. Следовательно, когда равнинную часть Крыма стали занимать кочевые скифы, отступившие под их натиском киммерийцы (они же кизилкобинцы) нашли здесь, в горах, благоприятную для себя почву. Хотя племена эти и вошли в тесный контакт с таврами, тем не менее еще долго сохраняли свои традиции и, очевидно, определенную независимость.